Министерство внутренних дел выступило с инициативой, способной ощутимо перекроить регламент доступа иностранной рабочей силы к российскому рынку труда. Согласно подготовленному ведомством законопроекту, трудовые мигранты, оформившие официальное разрешение на работу в компаниях — резидентах территорий опережающего развития (ТОР), будут избавлены от необходимости подтверждать владение русским языком, знание отечественной истории и основ российского законодательства. Мотивировка, зафиксированная в пояснительной записке, предельно прагматична: задача состоит в том, чтобы упростить привлечение таких работников.
Однако собеседники MSK1.RU, оценивая потенциальный эффект новации, сходятся в том, что масштаб её воздействия на рынок труда окажется, если выражаться осторожно, весьма скромным. Действительно, в стране насчитывается более 90 ТОРов, включая моногорода, где функционирует свыше 1100 резидентов и где создано порядка 144 тысяч новых рабочих мест. Для сравнения: только по патентам в минувшем году в Россию въехало свыше 2 миллионов «трудовиков» — цифра, на фоне которой квота резидентов ТОРов выглядит достаточно локальной.
Отмена, ставшая возвращением к элементарному смыслу
Напомним хронологию: с 2015 года в России действовал жёсткий императив — каждый иностранец, оформляющий разрешение на работу, был обязан документально засвидетельствовать знание языка и правовых основ. Из этого правила делались исключения лишь для высококвалифицированных специалистов, журналистов и работников, привлекаемых по специальным квотам. Парадоксы, порождённые таким подходом, доходили до абсурда: дети из русских семей, переезжавшие в Россию из бывших союзных республик, не справлялись с экзаменом по русскому языку — что уж говорить о тех, для кого он не является родным.
По оценке экспертов, нынешнее предложение МВД представляет собой не столько послабление, сколько отказ от десятилетия бюрократической фикции. Заведующая лабораторией экономики народонаселения и демографии экономического факультета МГУ Ольга Чудиновских обращает внимание: там, где мигранты не вступают в ежедневный плотный контакт с местным населением — например, на крупных стройках — подобные тестирования изначально были лишены практического содержания.
«Когда в 2015 году ввели это требование, сразу было понятно, что никто из таких мигрантов сдавать этот тест реально и учить язык не будет, — отметила Ольга Чудиновских в беседе с корреспондентом MSK1.RU. — То есть расцвел махровым цветом бизнес по торговле этими сертификатами, и в последние годы гремели многочисленные уголовные дела. Поэтому с самого начала надо было подумать, насколько это рационально и не является ли декоративной мерой, которая ведет исключительно к коррупции».
Годом ранее от экзаменационного фильтра уже освободили трудовых мигрантов, прибывающих по правительственной квоте, однако и их поток невелик: разрешений на работу для трудовых мигрантов в прошлом году выдано около 240 тысяч — против почти 2 миллионов патентов. По убеждению Чудиновских, подобную логику стоило бы распространить шире, вплоть до сезонных рабочих, приезжающих на пару месяцев для уборки урожая в изолированных агробригадах: им знать основы российской истории и права точно ни к чему — приехали, поработали, уехали.
Солидарен с такой постановкой вопроса и основатель рекрутингового портала SuperJob Алексей Захаров, называющий институт обязательных экзаменов для рядовых гастарбайтеров не иначе как «сливом денег в унитаз» и административным побором. «Ну кто такой трудовой эмигрант, приезжающий работать на стройке? Это человек, как правило, из бедного региона. Требовать от человека, чтобы он сдавал экзамен по иностранному языку, истории и культуре, — это, мягко говоря, странно», — поясняет он.
Обращаясь к зарубежному опыту, Захаров проводит параллель с государствами Персидского залива — ОАЭ и Саудовской Аравией, где доля мигрантов чрезвычайно высока, но задач культурной ассимиляции перед ними никто не ставит: отработал контракт — и вернулся на родину. Попытки же интегрировать временного рабочего через формальные галочки в сертификатах, констатирует эксперт, обогащали лишь сомнительные конторы-посредники. Иное дело — тот, кто действительно намерен получить российское гражданство и ассимилироваться: здесь, полагает Захаров, требования должны быть существенно повышены, как это принято во всех развитых странах. «А если он просто приезжает на закрытый объект строить газопровод и общается только внутри своего коллектива, требовать от него знания дат из школьного учебника истории не имеет никакого практического смысла!» — резюмирует он.
